25 ИЮНЯ / 2020
ПЕРСОНА

Андрей Митяков: Политехник в четвертом поколении

Андрей Владимирович Митяков, доктор технических наук, профессор Высшей школы атомной и тепловой энергетики Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого (СПбПУ), рассказал нам об отношении современных студентов к учебному процессу, своей уникальной династии и поделился мечтой настоящего изобретателя.

Андрей Владимирович – один из тех немногих преподавателей, который верен своей альма-матер на протяжении всей карьеры. Впрочем, с детства его путь в науке был практически предопределен – его прадеды стояли у истоков знаменитого петербургского Политеха, которому в этом году исполнился 121 год. Но свою беседу мы начали с обсуждения проблем насущных.

- Как живет университет в нелегкое время, связанное с коронавирусом?

- Конечно, события эпидемиологического характера для всего мира стали неожиданностью, в том числе, и для нашего Политеха. Наш университет, как и многие другие, не стал замораживать свою деятельность. Большинство совещаний и построение учебного процесса ушли в онлайн-режим с использованием различных платформ.

Сама жизнь не остановилась, потому как университет, по документам нашего Правительства, является организацией, выполняющей работу непрерывного характера. Часть работ продолжали выполняться моими коллегами, с соблюдением всех предписаний и мер предосторожности, но моя деятельность велась дистанционно.

- Непривычно работать в таком формате?

- Конечно, и преподавателям, и студентам необходимо было приспосабливаться к этому формату. Понятно, что уход в онлайн был вынужденным для нас. Но лично для меня это было сложно, так как я предпочитаю живое общение, живые лекции, этого мне не хватало.

Большинство лекций, читаемых преподавателем, по сути, из года в год не меняются. Фундаментальные дисциплины в принципе не изменились со времен Архимеда. Но каждую лекцию я стараюсь подстраивать под аудиторию, под её настроение, что достаточно сложно сделать в интернете. Как и использовать меловые доски для объяснения материала.

Лекцию я бы сравнил с игрой актера в театре: хоть роль и заучена, каждый раз ты привносишь что-то новое, при этом очень важен зрительный контакт со слушателями.

- Многие считают, что будущее как раз за онлайн-образованием.

- Вообще этот формат появился не сейчас, не в 2020. Многие университеты с мировым именем в свободном доступе выкладывают свои курсы. Такой формат популярен в США, Индии, Германии и других странах. Это позволяет студенту учиться чему угодно, когда угодно, где угодно, открывает ему любые границы. Дело в самом человеке, который желает узнать что-то новое, в его целеустремленности.

- Как считаете, насколько тяжело будет студенту вернуться к привычному формату обучения после 6-7 месяцев нахождения вне стен вуза? Далеко не все могут самоорганизовываться.

- Не могу сказать за них, но я в принципе не так часто сталкиваюсь с серьезно мотивированными студентами. К сожалению, людей с четко обозначенной целью не 50%.

Я бы не хотел никого обижать, но часть студентов приходит в университеты за получением различных «бонусов» - будь то сам диплом о высшем образовании, отсрочка от службы в вооруженных силах и тому подобное.

- Но обратные примеры все же есть?


- Безусловно, за последние несколько лет я встречал молодых людей, которые действительно хотели получить высшее образование с целью поступления в аспирантуру, подготовки диссертации. Некоторые остаются в Политехе и посвящают свою жизнь науке. Но скажу сразу, что их немного.

- Сколько, если не секрет?

- Тут я могу назвать конкретные цифры. При чтении лекции потоку в количестве 100 человек каждый семестр я рассказываю студентам о нашем структурном подразделении и предлагаю попробовать присоединиться к Высшей школе – приобщиться, заняться научными исследованиями.

Так вот, из этой сотни человек примерно пятеро приходят к нам и начинают подробно знакомиться с процессом. По прошествии полугода из пяти студентов в среднем остается один. Как правило, эти люди в дальнейшем имеют шанс на успех. Но есть небольшая оговорка.

- Какая же?

- Из числа тех, кто приходит к нам в Высшую школу и старается показать себя, практически нет жителей Петербурга и Ленинградской области. В основном, это приезжие ребята, которые действительно приехали учиться, многие из них – из весьма дальних регионов.

На мой взгляд, они больше мотивированы остаться, закрепиться в крупном городе. Причем, для многих студентов взаимодействие с Высшей школой стало своеобразным трамплином в научной карьере. В хорошем смысле этого слова, они «используют» нас, Политех, образовательную базу, для продолжения обучения и поиска высокооплачиваемой работы в России и за рубежом.

Несколько лет назад один из наших студентов родом из Казахстана защитил бакалаврскую диссертацию в Политехе, а затем отправился в США. Причем, вполне корректно предупредил нас о своем желании примерно за полгода до отъезда.

- Не жалко отпускать таких одаренных учеников?

- С одной стороны, конечно, жаль, но преподаватели не могут удерживать студентов. В этом конкретном случае молодой человек сообщил о своих планах заранее. В оставшееся время преподаватели всячески старались помогать ему, написали рекомендательные письма, подключили коллег.

Разослав свое резюме в десяток американских вузов, он получил приглашения сразу из пяти. Одним из пяти университетов оказался Массачусетский технологический (MIT – один из лучших вузов мира – прим. ред).

Я и мои коллеги считаем, что в этом есть наша заслуга, преподавателей Политеха. Учитывая, что наша область сугубо прикладная, мы занимаемся реальным физическим экспериментом. Поэтому каждого студента, который пришел к нам, мы обучаем с нуля. Редко кто из них до поступления в вуз держал в руках паяльник, не говоря о более серьезных приборах и приспособлениях.

- Если говорить о вашей научной группе, на протяжении многих лет изучающей теплометрию, есть ли в ней ваши вчерашние выпускники или нынешние студенты?

- Безусловно, мы привлекаем студентов, начиная со второго курса.

Нужно сказать, что постоянный состав нашей научной группы – это 4 человека в возрасте от 45 до 67 лет, трое из которых являются докторами технических наук. В лучшие времена инициативная группа, которую мы по-доброму называли «детским садом», насчитывала порядка 18 человек. Всем им мы старались и стараемся передать свои знания и поделиться своими разработками.

- Раз уж мы заговорили про преемственность поколений, нельзя не упомянуть любопытный факт. Ваша семья является, пожалуй, главной династией в Политехе. Многие ваши родственники отдали именно этому университету большую часть своей жизни. Можете рассказать подробней об этом?

- Да, это действительно так. Я не назвал бы её «главной», но с тем, что она является в своем роде единственной и уникальной, пожалуй, соглашусь.

Так случилось, что в Политехническом университете с самого его основания (19 февраля 1899 года – прим. ред.) начал работать один из моих прадедов, чуть позже к работе в Политехе подключился мой второй прадед и прабабушка. Время спустя к ним присоединились мой дед и бабушка, а позднее - мой отец, я и моя жена.

Если взглянуть на генеалогическое древо, выходит, что я политехник в четвертом поколении. И честно признаться, мне сложно подсчитать суммарное количество лет, которое моя семья отработала в Политехе. Думаю, цифра приближается к четырем сотням.

- Потрясающе.

- Наверное, этим и обусловлена моя работа. Не только в области научных исследований, но и в попытке воспитать следующее поколение. Я считаю, что не могу подвести своих предков, которые начинали работать здесь вместе с самим основателем учебного заведения князем Андреем Григорьевичем Гагариным и лично знали людей, в честь которых названа часть из ныне существующих двигателей.

Тот же дизельный двигатель, который назван в честь немецкого изобретателя Рудольфа Дизеля. Он работает по термодинамическому циклу инженера-технолога Мирона Павловича Зейлигера. И у меня есть косвенные доказательства, подтверждающие, что один из моих прадедов работал с ним.

- Кажется, что у вас с рождения не было другого выбора, кроме как пойти по пути науки. Или все же вам предлагали попробовать себя в другой роли?

- Скорее всего, именно так. Музыкального слуха у меня нет, способности к рисованию тоже. В детстве я много проводил времени в лабораториях Политеха со своими отцом и дедом. К тому же, у нас в семье всегда была машина, через ремонт автомобиля я как раз и начал свое знакомство с техникой.

В советское время починка ложилась на плечи собственника авто, а в моей семье эта традиция осталась – мой отец продолжает делать всё сам до сих пор. Сейчас я стараюсь привить любовь к технике уже своему сыну.

- Наверняка у вас сохранились какие-то изобретения, разработки и документы ваших предков, а из всех этих артефактов можно было бы сделать небольшой музей. Никогда над этим не задумывались?

- У нас есть такой музей. Он состоит из книг начала прошлого века и некоторых приборов, использовавшихся в то время. Правда, не все «экспонаты» принадлежат именно членам моей семьи, но тем не менее.

- Такая родословная – это огромная ответственность. Мы говорили о студентах, которые рассматривали Политех, как некий трамплин в безоблачное будущее за рубежом. У вас никогда не возникало мысли оставить университет и продолжить работу, скажем, за границей?

- Я хотел бы считать себя благодарным человеком. Бросить все это ради, скажем, заработка я бы не смог. Я прожил пару лет в Германии в начале «нулевых», но это была научная стажировка в университете Дортмунда. В свое время поработал несколько месяцев в Берлине и Карлсруэ.

До всей этой истории с коронавирусом достаточно активно обменивался опытом с европейскими коллегами, совместно с ними готовил статьи, и в дальнейшем планирую продолжать подобную практику, оставаясь преподавателем Политеха.

- Хотелось бы затронуть тему вашей научной деятельности и спросить о том, над чем вы сейчас активно работаете в своей области – теплометрии?


- Вообще эта область – очень широкая, но мало применяемая в сегодняшнем мире. Примерно 70% энергии во Вселенной передается в виде теплоты. Остальное делят между собой механическая энергия (около 25%), электрическая энергия (около 4%) и свет (около 1%).

Ее, теплоту, практически никто в мире не измеряет. Хотя теплота повсюду – и отопление, и от Солнца, и в одежде, и водонагреватели, и мобильные телефоны, и многое-многое другое. В общем, она везде.

Люди научились измерять температуру, но температура – это скалярная величина. А теплота – это вектор, и она имеет направление. Зная величину и направление, мы можем понять баланс и даже предсказать температуру. Но по определенному стечению обстоятельств изучением этого вопроса занимаются порядка 15 научных групп в мире, в том числе, и мы.

В 1996 году я присоединился к коллегам, которые изобрели прибор – датчик теплового потока. Этой разработкой наша специфическая группа занимается до сих пор.

- Почему же специфическая?

- Изначально она состояла только из трех человек: моего учителя - научного руководителя группы профессора Сергея Захаровича Сапожникова, моего отца и меня. В профессиональном смысле, я уже 25 лет работаю вместе со своим отцом.

Разрешение конфликтных, в научном смысле, ситуаций зачастую протекает сквозь призму родственных отношений (улыбается). Иногда это очень сложно, но как показывает наш совместный труд, возможно. К тому же, мы максимально чувствуем и понимаем друг друга с полуслова.

- Но вернемся к изобретению.

- Занимаясь разработкой без малого 25 лет, мы стали применять приборы на разных объектах. Не сказал бы, что мы реализовали себя на 100%, иначе наша группа стала бы суперуспешной и суперобеспеченной, но определенных успехов удалось достичь.

В данный момент наш датчик представляет собой ноу-хау 2х2 мм, которое может работать при температурах до 1600°С и применяться практически в любой сфере. Его можно наклеить куда угодно – хоть на мобильный телефон, хоть на двигатель. Датчик сможет с точностью определить, сколько энергии ушло прямо сейчас, а сколько поступило, защитив устройства, скажем, от перегрева.

- Наверняка у вас есть профессиональная мечта, к осуществлению которой вы идете без малого четверть века?


- В глобальном плане хочется, чтобы наш прибор был востребован людьми. Сейчас практически в каждом смартфоне есть датчик, который показывает температуру аккумулятора устройства.

Мне хочется, чтобы наше изобретение, способное оптимизировать работу большинства современных устройств, появилось в каждом телефоне, на каждом радиаторе, на каждом моторе, на умных браслетах и так далее.

Наша цель, конечно, выглядит максимально амбициозной, но мы стараемся потихоньку двигаться к ней.

- Бытует такое мнение, что энергетический сектор в России в плане кадров с каждым годом проседает все сильнее и сильнее. Большинство молодых специалистов не могут заменить «старую гвардию», которая с каждым годом, естественно, не молодеет. Хоть пример вашей семьи и доказывает обратное, согласны ли вы, что в университетах в целом происходит нечто подобное?

- Я отчасти ответил на этот вопрос, говоря о сегодняшних студентах. Даже тот человек, который остается работать с нами, не всегда вырастает в сильного специалиста.

Причина проста – молодые люди в большинстве своем не могут задать себе правильные вопросы в плане понимания природы, потому что эту природу нужно понять, придумать этот вопрос, а далее сформулировать логическую цепочку определенных действий для получения ответа.

Другая причина – более глобальная. Она связана с ментальным отношением общества к профессии преподавателя, учителя. Из рассказов своих отца и деда я знаю, что до начала 90-х годов наша профессия была престижной, уважаемой и высокооплачиваемой. В дальнейшем эта ситуация изменилась. Сейчас любой выпускник университета, приходя на свое первое в жизни место работы, может рассчитывать на те же деньги, что и профессор в вузе.

На Западе дело обстоит иначе. Профессора – это, можно сказать, некая "каста небожителей". Они живут, мягко говоря, не бедно и занимают особое положение в обществе. Поэтому и к отбору на место профессора в университете подходят максимально щепетильно. И именно этот жесткий отбор позволяет университетам в других странах получать результат, подготавливая все новых и новых специалистов в своих областях.

Сейчас в России стараются стимулировать преподавателей, но в обществе уже сложился некий образ профессии, что, к сожалению, так просто не изменить, как цифры на банковском счету.

Наш труд сложный, тяжелый, но все же он мне нравится. Постижение механизмов нашей природы – это самая интересная, самая счастливая работа. Когда хобби становится профессией, а профессия – хобби, ты просто не можешь жить без этого.

Автор: Святозар Иванов

Фото предоставлены медиа-центром Политеха

Энциклопедия промышленности России