10 ИЮНЯ / 2020
ПЕРСОНА

Полвека в атомной энергетике

"Когда работа хорошо организована, нет необходимости принимать судьбоносные решения"
Юрий Павлович Кормушкин — кандидат физико-математических наук, Ветеран атомной энергетики. В 2004 году признан "Человеком атомной энергетики", награжден медалью концерна Росэнергоатом "За заслуги в повышении безопасности атомных станций".
Родился 10 октября 1937 года в городе Казань. В 1961 году окончил Московский инженерно-физический институт по специальности «Конструирование и эксплуатация ядерных энергетических установок». Работал практически на всех видах ядерных реакторов.

- Юрий Павлович, вы столько лет посвятили атомной энергетике, расскажите, чем именно занимались?

- Моя работа всегда касалась ядерной безопасности. Когда работаешь с реакторами, а особенно с критическими сборками, правила ядерной безопасности становится нормой жизни.

25 лет проработал в атомной науке, в НИИ Атомных реакторов в Димитровграде, Ульяновской области. Сразу после института попал на завершение строительства и пуск реактора с рекордно высоким нейтронным потоком СМ-2. Несколько лет занимался этим реактором. Он оказался, так сказать, с "недостатками". Еще при конструировании были заложены неправильные параметры. Пришлось реконструировать, улучшать. Увеличили высоту активной зоны, изменили конструкцию отражателя и пр. Два месяца провел в Москве в командировке, в конструкторской организации, которая разрабатывала этот реактор. Согласовывал все конструктивные решения. На этом реакторе защитил кандидатскую.

Потом был другой реактор — МИР, тоже исследовательский, для испытания ядерного топлива. Этот реактор мы вдвоем с помощником Борисом Залётных тоже полностью изменили и добились гораздо лучших характеристик облучательных каналов. На этой работе защитил диссертацию мой помощник.

- Почему перешли работать в лабораторию?

- Директор института предложил мне должность заместителя директора по науке. И три года я работал фактически первым заместителем директора. Но потом пришло развестись с женой. В те годы это сильно не одобрялось. Не стал ждать последствий и сразу написал заявление. От руководящей должности меня освободили, но других свободных не было. Попросил назначить меня старшим научным сотрудником в лабораторию, которая работала над реактором с органическим теплоносителем. В последствии стал начальником лаборатории.

- Расскажите подробнее об эксперименте АРБУС, почему технологию не используют сейчас?

- АРБУС — реактор с органическим теплоносителем. В водо-водяных реакторах теплоноситель и замедлитель — вода. В органическом вместо воды жидкость похожая по составу на дизельное топливо. Как и вода, она может быть замедлителем и теплоносителем, но имеет по сравнению с водой ряд преимуществ.

Все органические жидкости высококипящие. У воды температура кипения 100 градусов, и, чтобы ее нагреть до 300, нужно давление в 160 атмосфер, как на ВВЭР-1000. Тогда вода не кипит. У органических жидкостей температура кипения гораздо выше. Давление создавать не надо. Поэтому корпус реактора может быть тонкий, давление не выше пяти атмосфер. Кроме того, органический теплоноситель не активируется. В его молекуле нет атома кислорода, как в воде и, проходя активную зону, он не становится радиоактивным.

Привлекательный теплоноситель, но как оказалось, имеет огромный недостаток. В нем под облучением образуются смолистые вещества, которые забивают активную зону. И все наши попытки что-то сделать из этого реактора ни к чему не привели. Затею оставили, реактор закрыли. И мы с коллегами из лаборатории решили пойти в большую атомную энергетику.

- На какую станцию отправились? Как изменилась ваша деятельность?

- В Минэнерго мне предложили должность заместителя главного инженера по ядерной безопасности на трех станциях. Смоленскую отверг сразу, потому что там реактор РБМК чернобыльского типа. Я был физик грамотный и понимал все его недостатки и сложности. Калининская — достаточно старая станция, поэтому выбрал Ростовскую — она еще строилась. Там начал формировать отдел ядерной безопасности, привез трех специалистов из НИИАРа

Это произошло в 1986 году. В феврале мы приехали в Волгодонск, а в апреле произошла чернобыльская авария. Начались протесты "Зеленых". И в 1990 году строительство Ростовской АЭС и финансирование прекратилось. Мы остались без зарплаты. Руководство пыталось что-то делать — расчеты по бартеру, векселям. Сносно жили только те, у кого жены работали не на станции. Моя жена — врач, зарплату, хоть и небольшую, получала регулярно. На нее и жили.

- Чем занимались эти 8 лет? Пишут, что вы принимали непосредственное участие в судьбе Ростовской АЭС.

- Все эти годы я занимался экологическими экспертизами (их было три: одна общественная и две государственные), подготовкой материалов, работой с экспертами. Мы боролись с "Зелеными", выступали перед населением, вели разъяснительную работу. И, наконец, наши доводы были услышаны. К 2000 году ситуация в стране изменилась. Губернатор и местные органы власти всех уровней поняли потребность в мощном источнике электроэнергии на юге России. Это могла обеспечить только АЭС. Станцию вновь начали строить.

В 1999 году по стране прошла череда терактов. Один из них пришёлся на Волгодонск: грузовик с взрывчаткой был взорван около дома, где жили мои сотрудники — все трое. И один из них — Саша Жарков — погиб. В то время он был начальником отдела ядерной безопасности. Мне тогда было уже за 60 лет и я был его заместителем. Когда Жарков погиб, пришлось возглавить отдел. И в этой должности я пускал первый блок Ростовской АЭС.

Запуск блока — процесс очень серьезный. Несмотря на то, что стаж работы и опыт у меня огромный, но такой блок я пускал в первый раз. Тогда в январе 2002 года он успешно заработал и прекрасно работает сейчас, как и все блоки Ростовской АЭС. Всего их четыре. Это и есть главный итог моей работы в атомной отрасли.

В 2004 году я оставил должность начальника отдела. А в 2007 году, когда мне исполнилось 70 лет, вышел на пенсию.

- Вы написали немало научных статей, сотрудничали с филиалом МИФИ. Как складывалась эта ваша деятельность?

- На пенсии я читал лекции в Информационном Центре АЭС. Меня приглашали выступать только для серьезных делегаций, офицеров МЧС или студентов — с кем можно серьезно говорить. На одну лекцию пришел преподаватель из местного института, который вскоре переформировали в филиал МИФИ. Позвал туда читать лекции по физике ядерных реакторов. От преподавания я отказался, но предложил им свою помощь в подготовке курса лекций. И в течении 5 лет я этим и занимался. Так я отдал дань родному институту МИФИ.

Кроме того писал для Информационного центра, для газеты статьи: что такое физпуск, энергопуск, отвечал на вопросы читателей, опровергал всякие панические слухи. Всё, что связано с атомной энергетикой, часто вызывает у людей недоверие и страх. Приходится писать такие "толковательные" статьи.

- Какая работа запомнилась вам больше всего?

- Когда работал на реакторах СМ-2 и Мир, у меня в лаборатории было две критические сборки, то есть два реактора нулевой мощности, где проводятся физэксперименты. Одна физическая модель СМ-а, вторая — Мира. И я руководил этими сборками. Это была самая интересная работа во всей моей карьере. Эти модели работают как настоящие реакторы, идет цепная реакция, но мощность настолько маленькая, что не нужно охлаждать. А изучать все свойства реактора и все распределения нейтронных потоков можно.

- Вы отвечали за безопасность на реакторах, приходилось ли принимать судьбоносные решения?

- Сложные неприятные решения приходилось принимать только кадровые. В атомной энергетике чётко работает правило: когда работа хорошо организована, нет необходимости принимать судьбоносные решения.

- Какие из современных разработок вам интересны?

- Из новых физических разработок ничего не заинтересовало. То, что активно рекламируется, при тщательном анализе, чаще оказывается фальшивкой. Но мне очень понравились новые проекты реакторов — ВВЭР-1200, на Ленинградской АЭС два блока и Нововоронежской два блока. Там очень интересные системы безопасности, мне бы очень хотелось на них поработать

Автор: Александра Морозова

Фотографии предоставлены героем интервью

Энциклопедия промышленности России